А лосев познакомился с новоселовым

Часть третья - Лосев

а лосев познакомился с новоселовым

лер, Лосев познакомился с Верой, но она вскоре должна была поки нуть Адлер. . торому привлекли 48 человек, в том числе и М. А. Новоселова. ющимся русским мыслителем А. Ф. Лосевым в первые годы после на заседаниях Общества он познакомился с А. Белым. Во- зобновил ли Русов свою Сближается с М. А. Новоселовым, а также — при по-. (о некоторых книгах из коллекции А. Ф. Лосева) . той поры, когда Новоселов , скрывавшийся от ареста, передал чете Лосевых свой архив, века — с Татьяной Васильевной Розановой. Познакомились они в начале х годов.

Вот письмо от 1 марта года: При этом от жизнерадостного учения, передаваемого Вами, я никогда не мог отделить образа человека, раскрывшего людям заповеди Христа, которые исказило лжеучительство. Все славное, великое, громкое в этом человеке отошло на задний план, и вместо прежнего художника-беллетриста встал передо мной несравненный образ человека-христианина Так привык смотреть я на Вас, так смотрю и теперь, пораженный и ослепленный этим светлым образом Я боюсь расстаться с ним: Зачем, скажите, зачем Вы становились на полдороге в своем великолепном шествии за Христом?

Зачем Вы отнимаете у нас, ваших учеников, ваших детей, возможность взглянуть прямо в глаза каждому, кто осмелится сказать о Вас слово осуждения? Зачем Вы не доделываете величайшее дело, начатое Вами? Зачем засиявший было так ярко лик Христа Вы омрачаете остановкой на полпути? Выбросьте из своей жизни то, что дает право людям упрекать Вас, оскорблять нас ибо они хулят Вас и безжалостно гасить огонь, который Вы раздули спустя почти лет после его зажжения Зачем пользуетесь Вы теми самыми деньгами, незаконность жизни на которые Вы открыто признаете?

Зачем блеск и роскошь обстановки Вашей семьи окружает Вас и делает участником языческой трапезы?. Зачем эта передача авторского права жене? Зачем, зачем Вы не сразили своим примером самой страшной язвы нашей жизни — жажды рубля?. Скажите, неужели страдания эти не так велики, чтобы стоило для них сделать даже большое усилие и низринуть диавола?

Неужели ради низменных побуждений его можно губить столько радостей? Неужели, при самом ужасном даже исходе, то благо, которое последует за Вашим отречением от ничем не оправдываемого права на эксплуатацию, неужели это благо, говорю я, не покроет тех огорчений, которые могут быть вызваны безумным простите, я иначе не могу сказать поведением графини?

Представьте себе самое худшее, на что решится графиня, представьте все раздирающие, как принято выражаться, души сцены упреков, жалоб на пускание по миру детей, представьте ее усилившуюся несдержанность и горячность, представьте, что она даже решится силой взять свое и прибегнуть к помощи лиц, власть имеющих, чтобы лишить Вас возможности отнять кусок хлеба у семьи, представьте, что в озлоблении она не захочет к Вам относиться, как к близкому человеку, и отшатнется от Вас, представьте все это!

Но рядом с этим поставьте те сияющие счастьем и благодарностью лица десятков, даже сотен тысяч людей, которые будут простирать к Вам свои руки, чтобы приветствовать Вас! Каким инстинктам графини служит Ваша уступчивость? Ведь Вы не отнимаете того, что молчаливо обещали ей, соединяя свою жизнь с ее жизнью. Поражаешься мягкости, терпению и выдержке Толстого, не одернувшего 23?

Но Толстой считал эти упреки во многом справедливыми: На последнее письмо Толстой ответил с признанием правоты ученика: Почти ежедневно собиравшаяся в конце года у Новоселова молодежь горячо обсуждала устройство будущих интеллигентских земледельческих поселений: Решено было избрать последнее: По этому проекту должны были возникнуть общины в Тверской, Смоленской, Самарской, Харьковской, Полтавской, Киевской губерниях, а также на Кавказе.

Собираясь на практике осуществить толстовские идеи и жить на земле трудом своих рук, Новоселов осенью года пишет очередное письмо своему учителю, в котором посвящает писателя в свои планы по созданию земледельческой общины: Однако ближе к делу.

Теперь я в Москве, и вот мои планы. Я сгруппировал нескольких молодых людей большею частью из студентов последних курсов: На них я покупаю землю, как для вышеозначенных лиц, так и для тех, кто ещё пожелает вступить на одну с нами дорогу так как задача наша — работать, поставив себя в условия крестьянина средней руки, то земли на эту сумму окажется слишком много для нас одних. Я уже поручил одному землемеру родственнику подыскать подходящую усадьбу, а сам пока пробуду в Москве, чтобы с одной стороны прослушать некоторые курсы по естествознанию, те, которые пригодны в хозяйстве, и те, которые дадут возможность освоиться с элементарными, но необходимыми в деревне медицинскими знаниями.

Кроме того, начинаю столярничать, и, если успею и сумею устроиться, хотел бы поработать в каком-либо кузнечно-слесарном заведении. Кстати, где и как учились вы сапожному делу и долго ли им занимались под руководством мастера? Предполагалось также, что силами общины будет организовано обучение детей бедных родителей и сирот, а также и врачебная помощь больным в окрестных селах.

Случилось так, что жизненный путь Новоселова пересекся со служебным путем его ровесника, впоследствии известного на всю Россию начальника Московского охранного отделения, а в то время только еще делавшего карьеру С.

Зубатова, скромного служащего при телеграфе прокурора судебной палаты Муравьева. И собрания будущих общинников едва не закончились катастрофой. Кроме того значительная часть тогдашнего студенчества симпатизировала революционерам, и Новоселов в определенной мере разделял эти настроения.

Лосев, Алексей Фёдорович

Следует заметить, что во второй половине XIX века в России был изобретен гектограф — аппарат для копирования текстов, далекий предшественник современного ксерокса. Он широко использовался не только революционерами для тиражирования нелегальной литературы и листовок, но и студентами для издания лекций своих профессоров.

Имел это простое устройство и Новоселов, с его помощью он печатал различные работы Толстого. А необходимость в этом была, поскольку сочинения писателя довольно долго проходили через цензуру, а некоторые и вовсе запрещались. Новоселов же, получая толстовские произведения непосредственно от автора, гектографировал их для своих друзей и знакомых.

Иными словами, он активно занимался тем, что в советские годы называлось самиздатом. Новоселова посещал один молодой человек, Митрофан Тимерин, служивший телеграфистом на железнодорожной станции Орел и считавший себя по убеждениям революционером.

Однако в начале своей карьеры Зубатов не брезговал ловить на свою удочку даже таких неопытных юнцов. Зубатов был в восторге: Одновременно с этим Новоселов стал получать какие-то странные письма с приглашением на таинственные свидания.

В конце концов, 27 декабря на основании агентурных указаний Зубатова на квартире у Новоселова был произведен обыск. Новоселов, Тимерин, Маресс и еще несколько человек были арестованы; для Новоселова дело вполне могло бы кончиться высылкой в Сибирь, если бы не непосредственное вмешательство Толстого.

В начале февраля года Новоселов был освобожден под гласный надзор полиции с запрещением проживания в столицах. В том же году Новоселов на свои деньги покупает имение Дугино в 1,5 верстах от. Перхово в Вышневолоцком уезде Тверской губернии, в 12 км на юго-запад от Поддубья, и создает одну из первых в России толстовских земледельческих общин, просуществовавшую около двух лет. О начале бытия общины Новоселов сообщает Толстому в письме от 2 августа года из Дугина: Все мы живём дружно, чувствуем себя бодро и радостно, вера растёт — чего же больше?

Начиная урядником, продолжая старшиной и попом, и кончая губернатором — всё это атакует меня следовательно и. На днях пришла бумага из консистории, предписывающая вернуть меня в лоно православной церкви [c].

Что будет дальше, не знаем. Поначалу дела у общинников шли прекрасно: Общину активно посещают гости — последователи учения Толстого Некоторое время в общине жил Василий Алексеевич Маклаков —впоследствии крупный общественный деятель, член партии кадетов и депутат Государственной думы. В году Маклаков познакомился с Толстым и, будучи по образованию юристом, консультировал его последователей по правовым вопросам После революции он оказался в эмиграции и его воспоминания, изданные в году, раскрывают интересные детали его жизни в общине: Мы там прожили около месяца Довели свои личные потребности до возможного минимума, даже не пили чаю; я в это лето бросил курить.

Мне и тогда было ясно, что в современных условиях жизни и техники, при разделении труда, жить исключительно своим трудом невозможно. Для этого надо бы уехать на необитаемый остров.

Но у Новоселова оставались в резерве другие доводы за колонию. Правильность и жизненность поставленной цели он измерял качеством действий, которые она требовала от человека, удовлетворением, которое эта деятельность давала. И явная польза от этой работы мирит нас с трудом и усталостью. Ну, а в чем проходит работа революционных политических партий? На что уходит их время? Печатать прокламации, распространять запрещенную литературу, натравливать одних на других, прятаться от полиции, лгать на допросах День проходит за днем в этих унижающих достоинство человека занятиях, а осязательных результатов от этой деятельности не видит никто Они далеко впереди, да еще и очень сомнительны.

Они все были счастливы. Тогда была зима, свобода от страдных сельских работ, но труда по домашнему хозяйству хватало на. Были заняты все, ничем не гнушаясь. По вечерам велись горячие беседы. Между тем давление на толстовцев со стороны государства усиливалось. Время от времени полиция устраивала обыски в той или иной общине. Но Новоселов был в полном восторге: Община испытывала и давление со стороны общественного мнения. Ее члены, сообщает автор, люди с высшим образованием, живут общиною, мужчины в одном помещении, а женщины — в другом, носят одежду грубую крестьянскую, обуваются в лапти, стараются ничем не отличаться от крестьян, но это им плохо удаётся.

Мужчины занимаются земледелием, земледельческие орудия в общине все новоизобретённые, но, несмотря на это, хлеба и травы родятся лучше тут же рядом на крестьянских полях, чем у этих г. Барышни же, как их здесь называют крестьяне, пасут стада скота и занимаются домашним хозяйством Брака и совместной супружеской жизни сектанты не признают; по их убеждению, мир должен рано или поздно погибнуть, и чем скорее — тем лучше, а для прекращения рода человеческого самый верный путь — безбрачие и монашеская жизнь.

Церкви и православных икон они тоже не признают, и во всём имении у них не встретите ни одной иконы. По вечерам и в праздничные дни сектанты занимаются своеобразным толкованием св[ятого] Евангелия, причём, кроме последователей секты, на означенные беседы допускаются и посторонние Для борьбы с сектантами не предпринимается ровно. Местное церковное духовенство довольно индифферентно относится к сектантам.

После появления этой заметки, перепечатанной и другими газетами, в Перхово нагрянуло начальство товарищ прокурора, жандармский полковник с братией, исправникНовоселов в это время был в Москве незаконно и думал, что его вот-вот арестуют.

Но на этот раз обошлось, ограничились тем, что внезапно уволили его троюродную сестру — земскую учительницу легко было догадаться, что из-за ее знакомства с Новоселовым. Все эти события плохо влияли на здоровье его родных, живших неподалеку, и стали последней каплей, приведшей к распаду общины. И все же конфронтация с властью была не единственной и даже не главной причиной того, что деятельность общины постепенно начала угасать.

Главным фактором здесь была неприспособленность интеллигентов к физическому труду: Другими словами, создать устойчивое и самоокупаемое хозяйство у общинников не получилось. Накладывало отпечаток и то, что Новоселов был хозяином имения, получалось, что общинники как бы работали на него К концу года перховская община прекратила своё существование.

Вначале он с интересом, хотя и с некоторой настороженностью, наблюдает за. То же самое он продолжает утверждать и после распада первых общин: Но окончательный вывод писателя таков: Христианин должен жить так, как будто все люди — какие бы они ни были — были такие же, как он, готовы не на обиду и своекорыстие, а на самопожертвование и любовь.

На некоторое время рассеявшимся участникам новоселовской и других общин суждено было еще раз собраться вместе по призыву их учителя — в конце го и первой половине года они объединяются вокруг Толстого в деле оказания помощи голодающим в Рязанской губернии.

Но дальше дороги Новоселова и Толстого окончательно расходятся. Молчаливое неприятие крестьянами того чисто нравственного религиозного учения, которое исповедовали общинники, духовная крепость народа, позволяющая безропотно выносить тяжелую жизнь, не могли не возбудить вопроса об истоках этой крепости, о вере, дающей силы переносить ниспосылаемые Богом испытания. Внимание Новоселова стало все более привлекать Православие, испокон веков бывшее русским людям духовной поддержкой во всех бедствиях.

Толстовский период в духовном развитии Новоселова не был длительным. В мировоззрении Толстого имелся пункт, принять который юноша не мог и в период своего самого горячего увлечения религиозными идеями писателя. Пункт этот — это непризнание последним божественности личности Иисуса Христа.

а лосев познакомился с новоселовым

Согласиться с этим и жить в пустом и холодном мире нравственного долга, где нет ничего таинственного и сверхъестественного, внук священников никак не. Впоследствии он рассказывал своему другу. Павлу Флоренскому, что на прямой вопрос: Вначале он вслед за учителем отрицает личное бессмертие письмо от 4 апреля г.

Нет, далеко ему до жизнерадостного, бодрого, энергичного благовествования Христа! Это предвещает дальнейшую эволюцию его взглядов, принимая во внимание, что мировоззрение самого Толстого окрашено в буддийские тона. Подводя итоги толстовского периода в жизни Новоселова, следует все же отметить, что влияние, которое оказал на него великий писатель, было значительным.

И Новоселов сам признавал это: Он явился могучим протестом И спаси, и просвети его Бог за это! Он всех хотел обращать. Но и после окончательного идейного расхождения бывших единомышленников между ними еще оставались какие-то незримые связующие нити.

Интересно отметить, что именно новоселовские брошюры были не без Промысла Божия последними книгами в жизни Толстого — он просматривал их за несколько дней до смерти, и они так понравились ему, что писатель поручил своему врачу и спутнику после ухода из Ясной Поляны Д.

Маковицкому написать письмо бывшему другу и сподвижнику с просьбой присылать все вышедшие и имеющие выйти выпуски его Библиотеки.

А вот почему-то снедает юношу мысль об одиночестве. Он на пороге бытия как бы предчувствует свое одиночество на склоне. Рука об руку с Валентиной Михайловной, своей спутницей в жизненном лесу, что не хуже дантовского, он прошел путь длиною в тридцать два года со дня венчания в м по день кончины Валентины Михайловны в м.

Со мной — тридцать четыре с декабря го по год его кончины в мае го. Казалось бы, все время вдвоем. Но ведь он пережил всех своих друзей хотя их было и мало, но это были настоящие его единомышленникиа молодежь, окружавшая его, была уже из другого мира, для всех он был Учитель, но ни с кем не мог говорить о том глубоко запрятанном и сердечном, о том интимно-духовном и потаенном, чем цвела его душа.

Собеседника равного, понимающего с полунамека, с полуслова не было, и даже мне не открывал он свою святая святых, то, что раскрылось мне после его кончины.

Я ведь тоже хотя и любила, и понимала, и печалилась, и жалостницей его была, но ведь и я была тоже из другого мира — родилась в год его венчания. Так сходились одиночество начала и одиночество конца. Алексей Федорович Лосев родился в году 10 сентября по старому стилю на юге России в городе Новочеркасске, столице Области Войска Донского.

День своего рождения А. Дед — протоиерей. Алексей Поляков, настоятель храма Михаила Архангела, что находился неподалеку от дома Западенская, она же Михайловская, 47сам крестил внука.

В старом двухэтажном доме низ каменный, верх деревянный с балконом и верандой, увитой виноградом, обитали трое — дед, мать, Наталия Алексеевна, и сын Алеша. Отец исчез из дома, бросил мать, когда ребенку было всего три месяца. Задолго до рождения Алеши скончалась в году его годовалая сестра Зоя.

Деда не стало, когда мальчику исполнилось семь лет. Он помнил себя с четырехлетнего возраста, и детская память всю жизнь хранила образ старого, доброго, любящего деда. С отцом сыну пришлось встретиться лишь раз, незадолго до его смерти в году в станице Константиновской. После отца сыну достался сундук с нотами и дорогая итальянская скрипка, которую не замедлили украсть, и вручили Алексею другую, попроще. Она до сих пор, несмотря на все превратности судьбы, сохранилась и лежит высоко под самым потолком на книжном шкафу в Москве, на Арбате.

Странный был человек этот Федор Петрович Лосев, родом из станицы Урюпинской. Умер он 57 лет —но твердого места в жизни так и не нашел. Строгая, устойчивая семейная жизнь тяготила его, еще больше — однообразная работа в Духовной консистории, да еще архивариусом, преподавание физики и математики в младших классах уездных училищ — все отдавало скукой.

Стихия музыки была его настоящей, подлинной жизнью. Федор Петрович — страстный скрипач-виртуоз, дирижер и выдающийся церковный регент, кончил дирижерский класс Придворной певческой капеллы в Петербурге, где готовили дирижеров, хормейстеров и регентов высокого класса. Человек талантливый, он умел блеснуть перед самой взыскательной публикой.

Несмотря на, казалось бы, легкомысленную богемность, особенно влекла его музыка духовная, церковная. Он с упоением мог дирижировать вальсами Штрауса в городском саду и в то же время всей душой благоговейно отдавался управлению церковными хорами.

Епархиальное начальство высоко ценило талант регента Федора Лосева, не раз давало самые блестящие отзывы, поручив ему должность регента Войскового певческого хора. И не только начальство епархиальное ценило Лосева. Нет, немалое наследство перешло от беспутного отца к строгому логику, философу мифа, имени и числа, чьи книги — апофеоз системы — высокого горения ума, духа и сердца. Тихая, скромная, беззаветно любящая сына.

От матери же унаследовал Алексей Федорович строгие моральные принципы, те добродетели, о которых мы просим в Великий пост в молитве Ефрема Сирина: А дед, строгий протоиерей? От деда идет глубокая внутренняя связь с храмом и храмовым действом. Но кто его знает, может быть, и здесь свою лепту внес недостойный Федор Петрович? Скорее всего — и. Однако отца не было, [4] деда — увы.

Остались мать и сын. Жили на средства, оставленные дедом. Мать подрабатывала в городской библиотеке. Каждое лето проводили в станице уездном городе Каменской верстах в ста от Новочеркасска, где жила родная сестра матери Марфа Алексеевна с мужем, протоиереем, настоятелем собора. Именно там, в Каменской ул. Коммерческая, 83на привольных берегах Донца, была вторая, еще более любимая, родина Алексея Лосева.

Может быть, потому, что в Каменской — всегда праздник, лето, приволье, да и мать, когда Алексей уехал в Москву, продала дом нужны были средства на будущее и обосновалась у сестры. Казачий надел, как положено, Алексей получил по достижении 18 лет, но, конечно, сам не пользовался им, хотя и числился казаком хутора Власово-Аютинского, где была земля; с помощью матери сдавал в аренду — рублей в год — тоже деньги обучение в гимназии, например, стоило 50 рублей в год, да и то было для многих льготным, за этим внимательно следили.

Вспоминаются керосинщики и водовозы, снабжавшие дом, двор и собаки, одну из которых звали Мальчик. Там соседский злодей Мишка ломает ножки маленьким щенкам, наслаждаясь их страданиями, и с ним, как с символом мирового зла, вступает в борьбу Алексей.

Отзвук этой любви к собакам на моей памяти. Тогда он назывался Орджоникидзе. Это город семьи моей мамы, терских казаков Семеновых из станицы Терской. И как радостно было узнать, что имя дворового белого пса Мальчик. Есть даже фотография, сделанная моей сестрой Миночкой, у крыльца нашего дома одноэтажный особняк — тоже остатки некогда целой усадьбы — два дома, соединенные воротами, двор, хозяйственные службы — все в прошлом: Лосев и бросающийся к нему веселый белый Мальчик.

Есть и еще такая фотография: Поход этих трех казаков в городские бани обычно сопровождал буйствовавший Мальчик, отогнать было невозможно.

Спиркина, нашего старинного друга, где мы жили с года и где я теперь, сидя на веранде, пишу эти строки, замечательные псы, верные друзья А. Спиркин говорил с укором: Мы идем по длинной темной аллее, и свита любящих молчаливых от радостного свидания верных друзей. Или — иду по темной аллее, опять-таки поздний вечер, А. Вокруг него растянулась молчаливая стража — в вечернем тепле нежащиеся псы. Все молчат, и он, и. Все думают, каждый о. Ох, сколько их. И на фотографиях М.

Овсянникова фигурируют иные из этой славной стаи. Это рубят мясо на котлеты. Рубила кухарка двумя ножами по старинке, в каждой руке по ножу. Но кухарка неразлучна с очень важным персонажем, который регулярно ее навещает. Запрещать не положено, иначе обед будет испорчен.

Это кум-пожарный, которого хорошо знает Алеша и который является как бы некой гарантией безопасности дома, хотя на скамеечке у ворот обычно прохлаждается дворник, друг керосинщика и водовоза. Маленький Алеша навеки запомнил жгучую боль, охватившую его, когда он, бегая по дому, наткнулся на кухарку, несшую к столу кипящий самовар.

Сколько было плача, крика, беспомощности перед разъедающей маленькое тельце болью.

  • Book: Лосев
  • ПУБЛИКАЦИИ

Ребенка окутывали в пропитанные оливковым маслом простынки. Ожоги на груди сохранились навсегда. Бывало, врачи на ежегодном осмотре в поликлинике Минздрава РСФСР спрашивали о причинах этих рубцов и всегда удивлялись, как это удалось спасти ребенка. И еще жуткое воспоминание. Что-то происходило неладное в большой России и в небольшом Новочеркасске. Какие-то предвестия страшных надвигающихся событий, какие-то знаки будущих революций.

Почему-то по стране в разных местах горело как раз при начале нового века двадцатого. Горело и в Новочеркасске. Страшное зарево в полнеба стояло над городом, горели кирпичные заводы, склады на окраинах города. Небо пылало, огонь сливался с кровавым закатом, днем и ночью устремлялись к небу в течение нескольких дней дымные костры.

Пожар из далекого детства вспоминал Лосев в годы гибели старой, дорогой сердцу России, уничтоженной огненной стихией большевистской ненависти. Пожар вырастал во всемирный символ.

Но в те далекие времена никто об этом не подозревал, хотя некоторые неслучайные напоминания и приключались. В год начала Первой мировой войны тоже ведь мировой пожар 21 августа сгорел неожиданно любимый новочеркасцами деревянный театр, простоявший без малого полсотни лет.

Никто его не поджигал. Просто сгорел, о чем и будет подробнее сказано нами позже. Это был тоже знак. Мальчик читал с четырех-пяти лет. Не действовали уговоры матери пойти поиграть с Петькой или Федоркой. Но мать не строила больших планов на будущее. Ей казалось, что чем проще жизнь человека, тем. И Алешу решили учить попросту, без затей — отдать в приходское училище, что находилось совсем близко от дома. Четыре правила арифметики, части речи и члены предложения — вот и вся премудрость приходского училища [6] в течение трех лет.

Правда, даже матери, так стремившейся к простоте видимо, в памяти всегда жил образ чересчур обремененного талантами неудачника-мужав конце концов пришла мысль может быть, подсказанная ей кумом, батюшкой. Михаилом [7] все-таки отдать сына в классическую гимназию. Гимназия была основана в году, содержалась на войсковые средства и называлась поэтому войсковой. В году, к столетию Отечественной войны года, ей присвоили имя знаменитого героя и основателя Новочеркасска — наказного атамана Войска Донского графа Матвея Ивановича Платова.

Город был, по нынешним меркам, небольшой к году—около 60 тысяч жителейно, заложенный 18 мая года Матвеем Ивановичем Платовым и военным инженером Ф. Деволаном, строился по строгому плану у слияния рек Тузлова и Аксая. Проспекты с бульварами шириной в 50 метров, улицы — 30, а переулки — 12 метров создавали упорядоченную, строгую, просторную планировку военного города. Он строился сто лет начиная с года и пережил две катастрофы и трех строителей последний, А.

Ященко, не дожил до завершения собора. Огромный собор среди бескрайней площади, а вернее, военного плаца с памятниками знаменитым донцам — Ермаку Тимофеевичу и атаману Я. Бакланову — производил и сейчас производит грандиозное впечатление — третий по величине храм России после Храма Христа Спасителя в Москве и Исаакиевского собора в Петербурге.

Правда, памятник Бакланову снесла, как и памятник М. Уничтожили в году, а Ермака не сумели при всех стараниях сдвинуть с места. Красуется и поныне завоеватель Сибири. Храм, где настоятелем был дед Алексея Лосева, освятили в году. Построили в Новочеркасске не только церкви, но и гимназии мужскую и женскуюдуховную семинарию, епархиальное женское училище, Донской музей, архиерейский дом, консисторию, театр правда, деревянныйдворянское собрание, гостиные дворы, Атаманский дворец, казачий кадетский корпус, казачье юнкерское училище, воинскую гауптвахту и первое на Дону высшее учебное заведение — Политехнический институт.

Станица Новочеркасская, как официально именовался центр Области Войска Донского, к тому времени, когда Алексей Лосев учился в классической гимназии, стала городом с большими культурными традициями.

Мне пришлось увидеть Новочеркасск в году в осенние дни именин А. Из Ростова, где в университете проходила конференция памяти Лосева, нас, несколько десятков человек из Москвы и других городов, в том числе и Тбилиси, повезли на родину А.

Дни стояли теплые, вдоль дороги — золото и багрец зарослей боярышника и рябины. Мы спешили и волновались — нас ждала в Вознесенском соборе панихида по А. Но сначала, конечно, гимназия и дом, где родился А. Странное чувство простора и какой-то нездешней пустоты охватило меня, чего-то не хватало в этом городе, было даже почти чужое и печальное. Душа города, казалось, исчезла. Да и как не исчезнуть. Прекрасное здание гимназии, осененное столетними деревьями, где нас гостеприимно встретили, оказалось просто советской школой, давно и безуспешно взывающей к ремонту.

Высокие потолки, высокие окна, светлые аудитории — все терялось, помещений не хватает, классы перегорожены фанерой. Куда ведет парадная лестница? В актовый зал и в домовую церковь в память равноапостольных просветителей славян святых Кирилла и Мефодия, церковь, которую до последнего дня жизни вспоминал гимназист Лосев?

Нет, эта парадная лестница никуда не ведет. Она упирается в тупик, который именуют библиотекой выкроена из церкви. Скромные милые женщины сидят здесь, мы дарим кое-какие публикации о профессоре Лосеве. Он весь перегорожен и так неузнаваем, что и следов не найти. Огромный актовый зал, где когда-то писали выпускное сочинение гимназисты VIII класса — 21 человек — в том числе Лосев, где когда-то на рождественских праздниках сияли огни и кружились в вальсе гимназисты с гимназистками, производит пугающее впечатление.

Он темен и мрачен, в потолке зияет дыра, среди пустоты рояль, и на нем кирпич. И где-то в закоулке так называемый школьный музей, которым ведает трогательный человек и где среди классиков марксизма несколько книжек Лосева — место самое почетное. Среди осеннего южного тепла и аромата вот-вот готовых перейти в небытие цветов и листьев охватывает меня чувство неизбывной тоски. Не так ли тосковал А. Помню, как он рассказывал об этом возвращении в прошлое, в город молчаливый не звонят более колоколапочти пустой население пошло на убыльс заколоченными окнами магазинов товаров и еды нетс какой-то военной частью в стенах бывшей гимназии.

Все здесь бывшее, а о казачестве лучше и не вспоминать. Боятся как огня этих воспоминаний. И какая же наивность у профессора Лосева, умудренного жизнью, наукой и концлагерем!

Он вместе с супругой Валентиной Михайловной, которая уже успела набросать карандашом план близлежащих улиц, идет к отчему дому, ищет Михайловскую, Просит жильцов жактовского дома времена обитателей и владельцев прошли показать комнаты, где проведено детство и отрочество.

Подозрительный профессор из Москвы, человек важный. А вдруг потребует выселения и возврата собственности. Валентине Михайловне едва-едва удается увести своего спутника, уже окруженного встревоженными людьми. Того гляди пошлют за милицией, ишь какой собственник нашелся на нашу коммуналку. Да, из двухэтажного дома, где после смерти деда остались мать и сын, сделали коммунальные квартиры с обязательными перегородками, примусами, керосинками. Лучше было и не ворошить прошлого. Как возмущалась Валентина Михайловна через многие годы, заново переживая вместе со мной этот рассказ.

Его друг по гимназии в х годах был в упор застрелен неким матросом, узнавшим в нем белого офицера. А тоже хотелось взглянуть на родные места. И Лосевых арестовали бы запросто. Но спас слишком сильный испуг жильцов: Памятуя этот давний рассказ и имея на руках план, некогда набросанный Валентиной Михайловной, я со своими друзьями тоже направилась на розыск дома Лосева.

Еще при жизни А. Назаревским племянником академика Фесенкова, известного астрономаинтересным человеком, музыкантом, краеведом, знатоком старины, почитателем Лосева. Лазареве кий писал и нам с А. Но рассказы Ростовцева и рисунок от Назаревского он хранится у нас дома вызывали смутное чувство. А сестры Постоваловы, Лидия и Валентина, сфотографировали и вовсе другой дом и совсем на другой улице. Как известно, в советское время названия улиц и нумерацию меняли вместо Ермаковского проспекта — проспект III Интернационалапочему-то именно нумерацию, чтобы окончательно запутать человека.

Так и теперь наше дружное общество разделилось на две группы — одни считали домом Лосева тот, что налево, а другие — тот, что направо. Нашлись даже экстрасенсы, которые с помощью маятника и лозы начали доказывать, что именно вот этот двухэтажный дом — лосевский.

Но все было так неузнаваемо где балкон и веранда в доме со стороны двора? Дом здесь, но его. Никогда не возвращайтесь по старым следам, найдете только одно пепелище и мерзость запустения.

А храм Михаила Архангела, слава Богу, на месте, цел и даже отремонтирован. Утешало уже совсем к вечеру одно — панихида в Вознесенском соборе. Он, как древнерусский богатырь, возвышался громадой. Никто не решался на него покуситься, ни советская власть, ни немецкое нашествие. Но вокруг — полное безлюдье. Собор кик одинокий гранитный неприступный утес среди пустыни огромного в своей нечеловечности плаца. Но он помнит другие времена: Перед собором — парусиновый шатер.

Молебен служат 10—12 батюшек, архиерей, Войсковой хор человек в Под синим жарким небом нарядная праздничная толпа, звонкие голоса певчих, запах росного ладана. А теперь нас в этом гулком прохладном сумрачном храме жалкая горстка человечков, потерянная под мощными сводами, где конца и края не сыскать. А потом в быстро упавшей на южный город темноте провожает нас при свете единственного фонаря в руках у служкии благословляет, и плачет старенький архимандрит.

Уезжаем, я — чтобы больше никогда сюда не возвращаться. Одно осталось светлое в памяти, и навеки — собор, среди мрака вознесшийся к звездному небу, серебристые купола и благословляющая рука молитвенника за нас грешных. А ведь город когда-то был живой, и шла в нем своя жизнь с театром, школами, книгами, музыкой, церковными службами, военными парадами; маленьким мальчиком вместе с матерью ходил Алеша встречать нового наказного атамана.

Мать одела мальчика в казачью форму, с лампасами, галунами, фуражкой, и он, стоя во фронт, отдавал честь высокому начальству. Супругу атамана так умилила эта серьезность маленького казака, что она заключила его в объятия и расцеловала. Гимназисты от мала до велика Алеша во 2-м классе, по-нашему это 4-й на плацу в Персиановке в 15 километрах от города среди августовской жары в летней форме — брюки с красными лампасами, летние рубахи из сурового полотна, гимназический духовой оркестр.

Император верхом объезжает строй, рядом с ним — пешком — директор гимназии Ф.

а лосев познакомился с новоселовым

Император благословлял иконами казаков. Особое место в биографии юного Лосева играл театр. Театральную труппу в Новочеркасске долгие годы содержал С. Крылов, преданный искусству меценат.

а лосев познакомился с новоселовым

Гастролировали в этом театре выдающиеся антрепренеры и режиссеры, такие как Н. Играли актеры, пользующиеся огромным успехом в России: Городской театр архитектор Кампиони небольшой, деревянный, с тремя ярусами, хорошо и с любовью отделанный — ложи, партер в бархате, хрустальные люстры и важные, похожие на римских центурионов, пожарные.

Но, несмотря на их бдительность, театр, куда влекло гимназистов, сгорел в году, как бы сыграв свою роль в воспитании Лосева, покинувшего гимназию в году. Лосев даже переписал ее в дневник с чувством глубокой грусти.

Так писал автор заметки. В пожаре гибнет постылая жена и сгорает все его постылое прошлое. Сам рассказ построен как настоящая драма с поистине сценическим и психологическим мастерством. А пожар оказывается не только символом крушения прежней жизни, очищением от нее, но и отзвуком, как мы видим, вполне реального события — гибели милого деревянного театра.

В театр гимназист Лосев ходил чуть ли не каждый день, а в воскресенье дважды — днем и вечером. У него было постоянное разрешение инспектора Ваккермана, человека крайне строгого. В город приезжали известные лекторы, такие, например, как критик Юлий Айхенвальд или философ Ф. Степун, тоже оставшиеся среди любимых авторов Лосева. И меня научил А. В городской и гимназической библиотеках Алексей Лосев — постоянный читатель.

Там можно познакомиться и с любыми газетами, в том числе и местными: Правда, все это обилие книг, а значит, и мыслей пришло не. Начинались гимназические годы очень скромно. Мать привела Алешу на вступительный экзамен. Он хорошо написал диктант и был принят. Гимназия — это был особый мир, место обитания мальчика в течение восьми лет, и не просто место, а скорее всего дом, семья, в которой были старшие — директор, учителя, инспектор, классные надзиратели и младшие — ученики.

Они, эти покровители философии и филологии, наблюдали первые шаги в науке мальчика Лосева, оберегали и наставляли его и провиденциально помогали ему, укрепляя дух для будущих испытаний. Гимназия начиналась со швейцара у дверей, в мундире, с медалью за русско-турецкую кампанию.

Солдата-швейцара в обиходе звали Сергеем, но относились почтительно. Правда, главный вход с Ермаковского предназначался для начальства и учителей, а гимназисты входили в другой вход, через гимназический сад. Парадная белая лестница в два крыла вела на второй этаж, где домовая церковь, актовый зал, рекреационный, квартира директора.

На первом — учительская, библиотека, гимнастический зал, классы — восемь основных и восемь параллельных. Гимназия — общедоступная, не сословная школа. Фролова, который был также классным руководителем, преподавал русский язык и литературу. Именно при нем гимназия, ставшая достаточно либеральной после года греческий — факультативно, латынь с 3-го класса, на русский язык — пять часов в неделю, Закон Божий — два часа в неделюприобрела особый престиж, стала первым учебным заведением в городе, где уже открылись еще одна мужская гимназия, реальное училище, частные гимназии и даже одна с совместным обучением мальчиков и девочек.

Фролове [12] немыслимы были беспорядки в гимназии. Директор был строг, но справедлив. Способных замечал и отличал, бездельников не терпел. Свою первую лекцию о Руссо она легла в основу большой письменной работы [13] Алексей Лосев прочел по инициативе Ф. Строгий директор иной раз отправлял Алексея домой, заметив непорядок в форменной одежде, но радушно принимал у себя дома гимназиста, дружившего с его детьми, и сквозь пальцы смотрел на Алексея, платонически вздыхающего по Верочке Фроловой, которой он так и не решался передать при встречах письма, регулярно сочиняемые и прятавшиеся в кармане.

Но все это — старшие классы. А начинал Алеша Лосев совсем плохо. В нашем домашнем архиве чудом сохранились годовые ведомости гимназиста Лосева. Младшие классы — оценки слабые, видно, что человек едва тянет чуждую ему науку, дроби одолеть никак не может, да еще приписки преподавателей, обращенные к Наталии Алексеевне. Сын, оказывается, рассеян, разговаривает на уроках, приходит не всегда по форме одетый — это упрек уже матери. Однако это жалкое существование гимназиста младших классов не помешало а может быть, и помогло ему с восторгом принять в дни года тот полный хаос, что воцарился не только в городе это в цитадели казачества!

Шли толпы народа, ораторствовали, и кончались эти сборища драками. Слышались свистки, гудки, оркестры, по городу носили какие-то непонятные портреты, постоянно доходило до столкновений и ранений.

Но главное, сумбур в гимназии. Регулярных занятий не было несколько месяцев, с октября до середины января го. Уроки почти прекратились, выступали какие-то агитаторы, в школьном саду торжественно сожгли символ реакции — безобидную латинскую грамматику Никифорова, и все ощущали небывалую свободу. Уже в старости А. Это в ответ на мои сетования, что вот уже и 1 сентября близится, почему бы не продлить каникулы и студентам, и преподавателям.

Становилось стыдно то ли за себя, а то ли за школу советскую, которая привила только отвращение к учебе, да и какая это учеба и наука, если подневольная. Это случилось в Каменской, на летних каникулах.

Алеша дружил со своей ровесницей, дочерью инженера-немца Цецилией Ганзен. Однажды детские игры нарушило незаурядное событие. Цецилия Ганзен давала концерт.

Правда, в окружении Алеши все музицировали, его кузина Маша решила стать профессиональной пианисткой, и музыка не смолкала в доме. Семья тетушки Марфы и ее друзья составляли ансамбли, устраивали концерты, приглашали гастролеров. Так и концерт с участием Цецилии Ганзен оказался общим праздником. Но Алеша после этого концерта маленькой скрипачки потребовал от матери, чтобы и его обучали игре на скрипке.

Пути его с Цецилией в будущем разошлись. Она действительно стала выдающейся европейской скрипачкой, уехала за границу, много концертировала, осела в Германии, профессором в Гейдельберге.

Алеша же мечтал о карьере исполнителя, артиста-виртуоза, и довольно долго. Но расстался с этой мечтой, когда понял, что наука для него дороже. Однако в памяти А. В Новочеркасске всякий, кто хотел серьезно заниматься музыкой, шел в школу Фридриха Ахиллесовича Стаджи —человека незаурядной судьбы. Итальянец, певец, лауреат Флорентийской музыкальной академии имени Керубини, Федерико Стаджи готовился к карьере скрипача-виртуоза, но оказалось, что он обладает прекрасным тенором.

Как оперный певец он гастролировал по Европе и Соединенным Штатам Америки. Совершал турне и по России. Но в Таганроге простудился, заболел, потерял голос. Так Стаджи вернулся к скрипке. Человек незаурядный, одаренный, он был превосходным скрипачом и педагогом. В году женился, осел в Новочеркасске, открыл частную школу, где были классы скрипки и вокала. Когда в году в городе появилось отделение Русского музыкального общества, Стаджи вел и там класс скрипки.

Славился он также непомерной силой. Могучий Стаджи был самый сильный человек в Новочеркасске. Выступал Стаджи и как артист в ансамблях. Здесь он вел партию альта, скрипичные партии исполняли Роберт Каминский ученик Л. Попов преподавал музыку в гимназии, ученик М.

Балакиреваа виолончели — Алоиз Стернад будущий профессор Парижской консерватории. Среди выдающихся учеников Стаджи знаменитый виртуоз Константин Думчев имя его красуется на мраморной доске Московской консерватории в выпуске года вместе с Неждановой ; Петр Ильченко выпуск Московской консерватории года вместе с Н. Головановым ; профессор Московской консерватории К. Кузнецов —московский музыковед, доктор искусствоведения; композитор И. Шишов; известный московский артист Александр Миненков.

Алексей Лосев, учась в гимназии, одновременно получал музыкальное образование у Ф. Стаджи, закончив с отличием его школу в году, вместе с гимназическим курсом. Скребков и многими другими. Но и в гимназии музыкальное образование было превосходное, как и вообще вся система обучения в годы директорства Ф.

Позднеев —друг А. Лосева со школьных лет, брат которого, профессор М. Позднеев, учился в одном классе с Алексеем, вспоминал, как Ф. Композиций Чайковского и Гречанинова достаточно светских хор не исполнял, но зато пел произведения известных духовных композиторов Турчанинова и Разумовского.

В церковном хоре пели Алексей Лосев и Александр Позднеев. Особенно много пришлось разучивать народных хоровых и оперных вещей, готовясь в — годах к юбилею гимназии. К этой дате приурочивалась книжка законоучителя священника И. Сам хороший музыкант, А. Позднеев первые навыки в игре на скрипке получил от Ф. Николая Павловича Попова — учителя истории, ученика Ключевского, соединявшего на своих уроках строгость исторического видения, следование источникам и художественное мастерство, то есть то, что было привито ему его знаменитым учителем в Московском университете.

Фролов — выпускник Харьковского университета в те времена у него была высочайшая репутацияблестящий знаток языка и литературы, великолепный воспитатель и организатор. Здесь же Дмитрий Максимович Муравьев — математик, поощрявший интересы Лосева к астрономии и точным наукам. Василий, еще молодой человек родился в годуокончивший Киевскую духовную академию, знаток не только духовной, но и светской литературы, всех новомодных течений, в том числе и символистов, устроитель дискуссий и путешествий.

Это с ним гимназисты прошли пешком от Владикавказа до Тифлиса всю Военно-Грузинскую дорогу. Это путешествие было для Лосева особенным. Во-первых, он кончал гимназию и поступал в Московский университет, а во-вторых, в Адлере он встретил гимназистку из Новгорода Веру Знаменскую, с которой у него завязалась серьезная переписка. Василием и преподавателем немецкого Адальбертом Яковлевичем Цейгером в поездку на Урал и по Каме, впечатления от которой он записал в своем дневнике.

Кое-как существовал он в годы революции, преподавал историю и латынь, а потом, когда в году гимназию закрыли, бывшие ученики встречали. Василия на Новочеркасском базаре при хлебных ларьках. Хлеб был страшным дефицитом. До года Новочеркасском владел голод, ибо 7 января года город окончательно захватили красные. Ну и, конечно, кумиром Лосева навсегда остался Иосиф Антонович Микш род.

Микш учился в Пражском университете, а затем поступил в Русскую филологическую семинарию в Лейпциге, где обучался три года вместе с Ф. Зелинским, тоже славянином, поляком, ставшим выдающимся русским ученым-античником. По условиям русского правительства преподаватели древних языков приглашались из славянских стран, получали стипендию и должны были отработать в России шесть лет, то есть два года за каждый год стипендии в течение трех лет.

О смыслах имён: Булгаков, Лосев, Флоренский, Франк et dii minores | Анна Резниченко - teticheckting.tk

Так Микш и Зелинский попали в Россию. Микш принял русское подданство, работал сначала в Тамбове. Там среди его учеников был будущий наркоминдел Советской России Г. Он, между прочим, помог Микшу после революции вернуться на родину, в новое независимое государство Чехословакию. Микш любил Россию и Чехию.